Чему учит полевая работа: открытия и вызовы экспедиции в Хатыстыр

   В рамках проекта «Тропа предков» студенты группы Б-ОФ-23 Технического института (филиала) СВФУ им. М.К. Аммосова в г. Нерюнгри провели комплексные полевые исследования в селе Хатыстыр Алданского района. Участники выезжали к носителям эвенкийского языка, фиксировали устные предания, топонимические данные, обрядовые детали и элементы материальной культуры. Экспедиция в село Хатыстыр стала для участников настоящим испытанием на профессиональную зрелость. Что меняется, когда теория из учебников встречается с живой речью? Как выстраивать диалог в условиях языкового барьера и почему полевая работа учит импровизировать? Своими впечатлениями о поездке делятся Любовь Петрова и Ксения Лиманская — исследовательницы проекта «Тропа предков».

   — Как вы представляли поездку в Хатыстыр? Были ли у вас какие-то страхи или стереотипы о полевой работе до выезда?

   Л.: Я представляла все по-другому. От того, как мы провели время в экспедиции, впечатления лучше, чем от ожиданий. Я думала, что нам будет очень тяжело, сложно, что путь до Хатыстыра будет долгим и утомительным и что там не будет сети, связи, света — ничего. Думала, будет физически и эмоционально тяжело. На деле впечатления превзошли ожидания. Хатыстыр оказался гостеприимным, а сам процесс работы — вдохновляющим.
   К.: Я переживала за организационные моменты: думала, мы будем работать отдельно друг от друга, каждый будет сам искать информацию, и это будет сложно. Мы ведь знали, что необходимо выполнить количественные показатели в 50-100 единиц, я переживала, успеем ли мы собрать материал. Представляла, что мы будем ходить с утра до вечера по деревне, будет сложно искать информантов, выводить их на беседу. Да, возникали, конечно, коммуникативные проблемы: сложно было выстраивать диалог, люди торопились по своим делам, боялись сказать не то, мешал языковой барьер. Но в итоге все прошло хорошо.

   — Работа с пожилыми носителями культуры требует особого такта и доверия. Как вам удавалось устанавливать контакт с информантами?

   Л.: Было сложно начать. В первый день, когда встречались с Р.Н. Максимовой, мы слушали монологическую речь, и это помогло мне влиться, погрузиться в тему, поэтому в остальные дни мне было проще. Это настроило меня в дальнейшем на работу. Если бы в первый день нужно было сразу выходить на контакт, я бы переволновалась. Я боялась, что нас примут за назойливых приезжих, скажут «ничего не знаю» или прогонят. Но в целом информанты были добродушны, открыты, за это я очень благодарна всем жителям Хатыстыра, кто работал с нами.
   К.: Сложность была в непредсказуемости. Например, мы готовились к встрече с одним человеком, узнавали о нем, составляли для него вопросы, а по факту он не смог прийти – и надо было сразу перестраиваться, ориентироваться совершенно на других людей и работать без подготовки, импровизировать. Все шло не по плану, и от этого я сильно переживала. Больше я переживала не за сам диалог, а за точность формулировок. Ошибка в вопросе или некорректная реакция могли испортить материал, а резать видео очень трудоемко. Непрофессионально. Информанты тоже волновались перед камерой, и это общее волнение помогло найти общий язык. В итоге впечатления остались у всех положительные, и это самое главное.
   Л.: Благо у нас был оператор Данила. Рилс с моим участием был снят не с первой попытки, но Данила меня подбадривал: «Ничего страшного, сейчас переснимем». Памяти хватит на определенное количество дублей, и ты на них рассчитываешь. Становилось спокойнее оттого, что у нас не одна попытка.

   — Полевая работа – это всегда вызов. С какими организационными или бытовыми трудностями вы столкнулись?

   К.: База экспедиции располагалась в Нижнем Куранахе, посёлке с минимальным благоустройством. В комнате +34°, нет ни вентилятора, ни кондиционера. Такая жара вызывала вялость, отражалась на работоспособности и даже на «фотогеничности» (смеётся). Но именно это погружение в реальный быт, а не в «гостевой режим», дало понимание, как живут люди в экспедиции.
   Л.: Интервью у реки пришлось записывать, терпя атаки комаров и оводов (я их очень боюсь). Сидела не шелохнувшись, чтобы не сорвать запись. Но результат того стоил: получилось длинное, информативное видео. Я считаю, мы справились. Еще бюджет был ограничен, и мы сознательно экономили на бытовых расходах, чтобы перенаправить средства на разработку сайта. Это научило расставлять приоритеты и понимать, что в полевых условиях важна гибкость.

   — Как экспедиция изменила ваше понимание исследовательской работы и отношение к эвенкийской культуре?

   Л.: Этот опыт бесценен: я теперь знаю, чего ждать от полевой работы и как выстраивать процесс. Я сама являюсь коренным местным жителем, и мне было важно общение с эвенкийскими народом. Раньше не до конца понимала, почему многие не говорят на родном языке. Теперь стало ясно: язык уходит не потому, что его не ценят, а потому что изменилась среда. Эвенки в основном русско- и якутоязычные, но их культурный код жив.
   К.: Для меня ценен опыт в таких ситуациях, когда все может пойти не по плану, что необходимо быстро ориентироваться, импровизировать, придумывать, заменять. Особенно ценным стало знакомство с архивной работой: узнала, как составляется родословная, как Великая Отечественная война повлияла на демографию и память семей. Когда задействованы информанты, оператор, партнёры «Полюс Фонда», чувствуешь колоссальную ответственность. Ты дал слово людям, приехал для работы над проектом – обязан довести дело до конца. И сделать это качественно.

   — Почему для проекта «Тропа предков» так важно не просто собрать архив, а сделать его открытым, особенно для молодёжи Алданского района?

   К.: Мы не приукрашиваем реальность. Мы фиксируем факты, сохраняем язык и традиции именно в том виде, в котором они существуют сегодня. Проблема вымирания языка – острая. Многие жители Якутии даже не подозревают, что рядом с ними живёт народ с уникальной историей, менталитетом и укладом. Сайт показывает реальную картину, поддерживает тех, кто хранит культуру, даёт молодёжи возможность узнать свои корни.

   Полевая работа не терпит романтизации, она превращает академический интерес в личную ответственность. История, записанная у реки с атакующими кровососущими, в душной комнате при +34° или в импровизированной беседе, – это и есть та самая «Тропа предков». Не идеальная, но живая. И именно такой, на наш взгляд, она должна остаться в цифровом архиве.
   Ознакомиться с материалами экспедиции, аудиозаписями и расшифровками интервью можно на сайте проекта: https://tropapredkov.ru/

Руководитель проекта «Тропа предков»,
доцент кафедры ЭГиОД
Любовь Яковлева